Автор: Аралин Макс (77.35.240.---)
Дата: 19-01-10 20:20
Наткнулся в сети, сам с удовольствием прочитай и решил здесь выложить.
Истории из Истории Флота Российского…
(Короткие остановки у экспонатов Военно-Морского Музея…)
Этот рассказик - не реклама Центрального Военно-Морского Музея.
Музей - это не фирма коммерческая, и в рекламе не нуждается. Это -
реклама Флота Российского, которому сейчас ох как плохо! И нам с ним,
вернее, без него…
В истории флота много необычайно интересного и познавательного. К
сожалению, все меньше и меньше интересуется сейчас молодежь историей
Русского Флота. А - зря! Без знания вчерашнего можно столько напортачить
сегодня, что потомки наши за века не расхлебают…
Надо признать, что в наши жестокие времена от Флота Российского
почти не осталось, ни от военного, ни от торгового, ни от рыболовецкого…
Бездарно, хищнически, жестоко была разрушена морская мощь страны! А ведь
Флот - это не кот начихал…
Еще Петр Первый в Уставе Флота Российского писал, что "Всякий
потентат, который едино войско сухопутное имеет - одну руку имеет, а
который и Флот имеет - две руки имеет!" И моря для России кровью и потом
завоевывал...
Не случайно на петровском Императорском Штандарте - личном флаге
Петра Алексеевича, придуманном им самим, на желтом (золотом) поле черный
двуглавый орел, который в двух клювах и двух лапах держит четыре
географические карты. Четыре моря: два - исконно принадлежащие России -
Белое и Каспийское, и два - которые завоевать для России должно (ударение
на первое "О") - Азовское, как выход в Черное море, и Балтийское.
После смерти Петра этот Штандарт олицетворяет то, что было им уже
сделано…
Неплохо бы кое - кому об этом напомнить… Думаю, появись сейчас Петр
Алексеевич среди нас, грешных, его любимая пальмовая трость ох как прошлась
бы по хребтам тех "потентатов", которые мнят себя спасителями Отечества, а
сами и моря потеряли, и почти уморили Российский флот…
* * *
Много лет назад тринадцатилетний мальчишка как завороженный, слушал
в Центральном зале Центрального Военно-Морского Музея вдохновенные
рассказы Михаила Михайловича Дементьева. Инженер - океанолог, побывавший
в экспедициях на "Крузенштерне" чуть ли не одновременно с Александром
Городницким, он с огромным трудом добился для себя права в свободное от
работы время, раз в неделю, по воскресеньям, проводить от полноты души и
богатства знаний души многочасовые экскурсии по залу Истории Русского
флота, причем даже по неутвержденному начальством тексту (!!!) …
Целый ряд историй, которые рассказывал он, никогда не смогли бы войти
в официальные тексты экскурсий штатных экскурсоводов, и эти истории звучали
для нас ново, неожиданно и интересно.
Михаил Михайлович уже давно не живет… Мальчишка превра-
тился в старого, толстого инвалида, навсегда прикованного к коляске… А это
значит, что живу я теперь только воспоминания-ми…
Я никогда не смогу больше побывать в ЦВММ, прослушать экскурсию и
узнать, повествуют ли сегодня нынешние экскурсоводы о том, что так
поражало воображение мальчишки в 1961 году…
Если "да", и этот рассказик - плагиат - прошу прощения у них!
Если же "нет", то рад поделиться с читателями этой очень интересной
информацией, сохранившейся в моей памяти с тех еще лет…
* * *
Когда мы входим в Центральный зал Центрального Военно-Морского
Музея, экспозиция которого размещена в здании Фон-довой Биржи, что на
Стрелке Васильевского острова, между Рос-тральных колонн, нас встречает
бронзовый Петр Первый…
Петр Алексеевич, в расцвете сил и красоты, в полный рост стоит в
пол-оборота к входящим, отведя назад руку с любимой, по жизни - пальмовой,
тростью, которой он порой, до отвала потчевал неради-вых подданных…
Тонкость идеи поставить в зале именно этот памятник заключена в том, что
при росте Петра в 2 метра 4 сантиметра, фигура на памятнике чуть больше 2,
5 метров…. Постамент - невысокий, а высота зала - 24 метра. Пространство
огромного зала и фигура Петра дополняют и взаимно компенсируют свои
размеры, и Петр Алексеевич кажется нам стоящим в натуральный рост, а
громадность высоты зала гасится фигурой Петра и не подавляет… За Петром
стоит подлинный, действую-щий корабль Флота Российского - тот самый
Ботик, на котором юный царь впервые в жизни прошел под парусом, и взял на
себя управление и ботиком, и всей Россией...
* * *
Петр лично составил Устав Российского Флота … "В Уставе пи-сан
порядок, а времен и случаев - нет. Того ради, надобно голову на плечах
иметь." - гласила статья Устава. "Не надо держаться Устава, яко слепой -
стенки", говорил Петр…
И каждый русский офицер знал, что если он нарушит все подряд статьи
Устава, но выиграет сражение, по будет примерно награжден, и с него не
спросится. Если же, прикрываясь Уставом, даже строго следуя всем статьям
его, он проиграет бой, то не сносить ему го-ловы!
* * *
Посмотрите на флаг торгового флота. Впоследствии он стал гражданским
флагом Российской Империи. Три горизонтальные по-лотнища. Белое, синее и
красное! Петр Первый, который и придумал этот флаг, писал, что объяснение
цветов этих он нашел в древней Новгородской Летописи...
Издревле в России белый цвет означает нетленное, свершенное, чистоту
помыслов, и неотлучен будет от добродетели. Вот почему невесты венчаются
натурально все в белом…
Синий цвет - виктория, убежденность, вера и победа в вере…
А красный, - дословно: - "Суд непреложный и честью достой-ный над
обидчиками бедных и всех стяженных!"
Вспомните икону Георгия Победоносца. На красном поле, на белой
лошади, всадник в синем плаще. Те же цвета! А в иконописи случайностей не
бывает…
* * *
Кстати, орден Святого Георгия - Победоносца, так называемый
"Георгиевский крест" - единственный орден, который давался ТОЛЬКО за победу
или за подвиги в войне с ВНЕШНИМ врагом, и никогда - с ВНУТРЕННИМ. Ни за
какие подавления бунтов в прочие военные действия ВНУТРИ страны
"Георгиевский крест" не давали. Любой другой, но не этот! Цари понимали,
что должна быть награда, не запачканная братской кровью. Крест всех
степеней был золотой, покрытый белой эмалью, с эмалевой иконкой Георгия
Победоносца в центре. Степени отличались только размерами. Лента -
оранжевая, с черными продольными полосами. Для низших чинов была учреждена
серебряная медаль "Крест Святого Георгия" - "знак отличия военного
ордена!". Получивший солдатский Георгиевский крест солдат из крепостных -
вместе с "Егорием" получал "вольную". "Бант" из четырех солдатских
"Георгиев" давал ПОЖИЗНЕННОЕ дворянство и массу почетных привилегий.
Награжденный четырьмя "Георгиями" назывался "Георгиевским кавалером" или
"бантистом". Его нельзя было наказывать физически иначе, чем по суду. В
какой-то период времени георгиевский кавалер освобождался от налогов, имел
право бесплатно пользоваться баней и за государственный счет посещать
кабаки. Было в истории и несколько награжденных пятью "Георгиями". Один из
них - Семен Буденный, в Первую мировую получивший 4 креста. Затем за
какое-то нарушение у него один крест отобрали, но за две(!) недели он
заслужил и получил еще один! Кстати, так как Георгиевский крест никогда не
был испачкан братской кровью, Сталин признал его в Великую Отечественную
войну за государственную награду и разрешил носить наравне с медалью "За
отвагу"…
* * *
Петр в России фактически был родоначальником такого рода войск, как
морская пехота. Издревле во флотах большинства стран применялись гребные
суда. Только у норманнов гребцами на драккарах - так назывались их
страшные, украшенные головами чудовищ суда - были викинги. Пожалуй, еще в
древней Греции гребли сами воины - вспомните "Одиссею". В древнем Риме
гребцами уже являлись рабы, прикованные к банкам (скамьям для гребцов). На
веслах галер западных стран в средние века также сидели прикованные
каторжники - люди, осужденные по суду за уголовные преступления на галеры
или каторжные работы. Не случайно один из типов галер так и назывался -
"каторга". В бою "вольные" экипажи галер больше всего опасались, как
правило, не противников, а собственных гребцов, ибо бунт вырвавшихся на
свободу каторжников был страшен.
Петр, ничтоже сумняшеся, посадил на весла своих галер - солдат(!) И
галера в два раза легче - нет лишних людей, и не надо ждать бунта рабов за
спиной… Да и солдаты были счастливы!
Служба пехотного солдата была ох как нелегка. Дорог не было. Месить
грязь ногами с полной выкладкой было несладко. Спать, порой, приходилось в
болотах, в снегу… Полковые походные кухни еще не были придуманы, и солдатам
в качестве провизии выдавалось… зерно. А дальше уже - дело солдата: найти
камни, размолоть зерно в муку и умудриться сварить похлебку. Хорошо, если
на зимней квартире или в походе, а если сразу же после боя? Если не
удавалось - грызли цельное зерно и запивали водичкой из ручья… А дождь, а
снег, а ненастье... А бой, когда два войска стоя в полный рост друг против
друга расстреливали противника в упор!
На галере же под ногами - деревянная палуба, сверху - навес при
необходимости, а на больших галерах - вторая палуба над головой. Защита от
любого ненастья! Тащить на себе ничего не надо. Грести на галере по
большому счету не так уж и тяжело. Громадные весла, длиной по 10 - 15
метров (два таких весла стоят в ЦВММ по углам зала Русского Флота)
отбалансированы так, что когда шесть гребцов просто кладут руки на валЈк,
то лопасть выходит из воды и весло лежит на уключине горизонтально воде. Да
и гребцов - не меньше четырех на весло, а как правило - шестеро. К тому же
на любой галере - мачта с парусом, которые при попутном ветре
обеспечивают вполне достойный ход, а команда - отдыхает. И, наконец, на
каждой галере оборудован камбуз, где всегда готовится на весь экипаж
горячее варево, кулеш… Для переброски войск в те времена галера - техника
незаменимая, был бы только судовой ход. Пришли, галеры - на берег, фузеи -
в руки, и - на "ура!", вперед, в бой… А нет судового хода - галеры на
катки, и - тоже вперед, только по-суху, до следующего судового хода…
Воевать с противником на воде на такой галере - тоже элементарно
просто. Под команду "навались" гребцы разгоняют галеру, рулевой направляет
ее длинным узким носом в борт вражеского корабля, нос втыкается в борт и
намертво удерживает оба судна, а к тому-же является мостиком для абордажной
группы, по которому она перебирается на корабль противника. Матросы же,
после столкновения бросают весла, хватают свои фузеи и идут на абордаж… А
уж что такое русский штыковой бой лучше не знать…
А чтобы отличать солдат с галер от солдат пехотных и от "чисто"
матросов, Петр форму придумал, отличную и от тех, и от других.
Вот вам и полноценные "морпехи" получились!
* * *
… Мы проходим мимо экспонатов, рассказывающих о тех временах, когда
основу военно-морских флотов мира составляли громадные многопушечные
парусные корабли. Бой заключался в том, что две линии кораблей, идущих в
кильватер друг за другом, сближались на параллельных курсах и начинали
палить друг в друга из пушек до тех пор, пока кто-то не наносил противнику
непоправимых повреждений. Порой, корабли сближались так, что дело доходило
до абордажа и в "дело" вступали пистолеты, абордажные сабли, кулаки и
остатки зубов…
У одной из старинных великолепно выполненных моделей - модели
четырехпалубного парусного линейного корабля "Трех иерархов", называемого
еще в просторечии "корабль "Трах Тарарахов", Михаил Михайлович показал на
белые "коконы", во множестве установленные вдоль бортов на верхней палубе
-матросские койки в коечной сетке.
Все в парусном флоте было рационально, рассказывал он…
Численность экипажа - до тысячи человек. У каждого - своя койка,
сделанная из…нескольких слоев просмоленного брезента, наполненного молотой
пробкой. Чтобы пробка не пересыпалась, все это было простегано небольшими
квадратиками, и с виду, и по мягкости очень напоминало булыжную мостовую.
Корабль - многопалубный. Нижние палубы назывались "жилыми", хотя на каждой
палубе вдоль бортов на лафетах были установлены пушки, смотрящие наружу в
орудийные порты (ударение на "О"). Чтобы в промежутках между боями в порты
не попадала вода и не задувал ветер, они закрывались снаружи подьемными
крышками. Однако сквозняки в жилых палубах "гуляли" безбожно… Перед отбоем
койка, как гамак, подвешивалась в жилой палубе на два крюка, ввинченные в
потолок (по морскому - в подволок). На каждой паре крюков одна под другой
висели 2 - 3 койки, и моряки в два-три яруса по 25 лет спали в этих койках,
продуваемые сквозняком. Поскольку по длине койка составляла две трети
человеческого роста матросы спали скрюченными, да еще и на мокром, так как
днем эти койки в свернутом виде выносились на палубу и устанавливались в
коечные сетки. А уж там они подвергались воздействию всех погодных
факторов и стихий, но…
Во-первых, установленные в коечные сетки, эти койки понимали высоту
борта на пол-метра и в бою служили прикрытием для матросов от вражеских
снарядов и картечи… Во-вторых, если корабль шел ко дну, то койки
всплывали, и для каждого моряка было гарантировано индивидуальное
спасательное средство, готовое к немедленному применению, так как пробка в
брезенте может держать на плаву человека сколь угодно долго…
А от ревматизма, которым, как и цингой болели все моряки парусного
флота, они лечились… медной серьгой в ухе, причем уже тогда специалисты
знали, в какой точке надо проколоть мочку!
Отсюда и облик матроса русского парусного флота - крепкий, невысокий,
коренастый, сутулый, с продубленной ветрами, морской солью и солнцем темной
кожей, при бакенбардах и усах, беззубый от цынги и кулака боцмана, с
тяжелой медной серьгой в ухе. В белой парусиновой робе и почти всегда
босой, чтобы на мокрой парубе, на скольских деревянных выбленках вант или
толстых просмоленных пертах (канат, подвешенный под каждой реей, по
которому разбегаются вдоль реи матросы, когда ставят или убирают паруса)
не скользили ноги. Вообще в те времена у матросов, работающих на мачте,
цепкость ног была феноменальная. Ступни так привыкали охватывать перты,
что могли сжиматься почти что в кулак, как у обезьян.
Боцмана и унтер-офицеры отличались от простых матросов только
серебряной дудочкой на цепочке, висевшей на груди, с помощью которой они
художественно высвистывали свои сигналы, да куском довольно толстой
смоленой веревки с узелком - "кнопом" на конце, висящей на шее - "линьком",
которым боцмана "учили" порой нерадивых. Да еще кулак правой руки был,
обычно в ссадинах от битья в зубы…
Жизнь у моряков парусного флота была, конечно, ох какая нелегкая, да
еще и физические наказания за любые провинности были нешуточными. Матросов
лупили порой, почем зря. Как правило, "занимались" этим боцмана,
боцманматы и кондуктора. Не брезговали мордобоем и некоторые офицеры. Более
строгие наказания применялись по распоряжению командира, старшего офицера
или вахтенного начальника, а исполнителем был судовой палач! А вот на
матросском уровне люди друг друга не обижали. О дедовщине и речи не было.
Правда, молодые матросы к старикам относились с огромным уважением -
служили-то по 25 лет и опыт у старших был громадный. "Старики" со своей
стороны молодых матросиков всегда опекали и берегли. Особенно сильны были
связи, если образовывались землячества. Да и власти, подбирая экипажи
кораблей, землячество учитывали и стремились, чтобы на одном корабле
матросы были по возможности из одних и тех же деревень. Все отлично
понимали тогда, что в трудный момент взаимопомощь и взаимовыручка -
основной элемент живучести корабля! Это не в пример нынешним временам…
По корабельному уставу могли применяться даже самые жестокие виды
наказания, стоявшие на грани пыток и издевательств, но это бывало уже
далеко не на всех кораблях, и не всегда. К офицерам - зверям отношение было
неоднозначное. Порой, товарищи по службе не подавали им руки, порой,
объявляли бойкот и "выживали" с корабля. Порой, дело доходило до дуэли…
Все зависело только от от людей, в первую очередь - от капитана, старшего
офицера и главного боцмана. Были корабли, где зверство становилось нормой,
были и такие, на которых рукоприкладство почти не применялось, а виновные
наказывались только по корабельному суду.
Однако, говоря о жестоком отношении к матросам на парусных кораблях,
Михаил Михайлович объяснил, что и здесь - не все так просто…
Деревенского парня,не видавшего воды иначе, чем в колодце или свином
корыте, берут, и ставят на палубу боевого корабля…
Все скрипит, качается, брызгает, ак то и так волной обольет, что чуть с
палубы не смывает. Над головой - мачты по 60 метров высотой гудят на
ветру… Паруса хлопают, как пушечный выстрел над головой… Растерялся парень,
перепугался, а тут его и начинают лупить, да так, что он кулака
боцманского вскоре боится уже больше всего на свете… Тогда его и посылают
на мачту. Долезет морячек новоиспеченный до марса или саллинга, посмотрит
вниз - корабль с овчинку, все качается градусов на 60… Он и окаменел. Руки
судорогой свело так, что не разжать ничем, и повис наш новобранец на
вантах, хоть вырезай ванту, и с куском веревки спускай его оттуда…
А боцман посмотрит снизу, кулак покажет, пару морских "терми-нов"
отпустит, из тех, от которых у "берегового" человека уши "вянут", - у
человека кровообращение восстанавливается, он и оклемался, и ожил, и даже
работу заданную на мачте выполнил…
Кстати, о "морской неформальной терминологии" - чудесная вещица есть у
Леонида Соболева в "Морских рассказах", про словесную "дуэль". О том, что
"высокий флотский профессионал" может "выражаться" про " в бога душу мать и
двенадцать апостолов…" непрерывно в течение двадцати минут без единого
повтора!
Как только появились корабли с паровыми двигателями, битье на флоте
почти сразу же прекратилось за ненадобностью! Во всяком случае большинство
суровых наказаний было просто отменено. А порка долгое время допускалась
только по суду, а потом, понемногу, совсем сошла на "нет"…
* * *
Носовое украшение на старых парусных кораблях называлось - "ростр"
(отсюда - Ростральные колонны), а еще -… "гальюн"!. Да, да, на парусных
кораблях туалет был расположен на носу, у самой носовой фигуры и
представлял собой открытые горизонтальные настилы из досок по обе стороны
бушприта, в которых было прорезано по нескольку круглых сквозных отверстий,
"очков". Ветер в основном дул сзади корабля или под углом к нему, и все
запахи уносило вперед или в сторону. А волнами, которые в свежий ветер
постоянно обдавали гальюн, все "это" отлично вымывалось. Таким образом
чистота отхожего места на корабле была медицинская. Правда, пользоваться
таким открытым туалетом матросам приходилось в любую погоду… Так что как
бы это ни было досадно, красавцы-парусники плавали уборной вперед… Тоже
нюанс из истории кораблестроения…
* * *
Об истории боя брига "Меркурий" с двумя в десятки раз более
сильными турецкими линейными кораблями написано много и повторяться - не
этично. Хочется напомнить только, что когда перед боем капитан корабля
капитан-лейтенант Казарский собрал офицерский совет, чтобы решить, как
действовать дальше, первым, по уставу(!) право голоса получил младший по
чину офицер, чтобы мнение более старших, опытных и авторитетных сослуживцев
не "давило" на него и не влияло не его мнение! Интересно, сохранилось ли
сейчас на военных советах это правило, и неплохо было вы, чтобы и при
принятии государственных решений в правительстве и законов в Думе и
Заксобраниях это правило имело бы место.
А что до мнения младшего офицера в истории с "Меркурием", то оно
было - драться до последнего, а потом сцепиться с противником бортами и
взорвать себя. Заряженный пистолет был положен в крюйт- камере на бочку с
порохом…
В бою маленький "Меркурий" "влез" между двумя громадными турецкими
линейными кораблями, и после первого же залпа перестал быть виден с обеих
кораблей из-за порохового дыма, заполнившего узкое пространство. Турки,
стремясь держаться ближе к слабому противнику, палили вслепую, инстинктивно
прижимались друг к другу и начинали лупить по своим. Низенький "Меркурий"
при этом ничуть не страдал. Когда на палубы линейных кораблей начинали
шлепаться многофунтовые ядра, которых у "Меркурия" заведомо быть не могло,
турки спохватывались и прекращали пальбу, ожидая пока рассеется дым. А
вместе с дымом от них уходил и "Меркурий". Затем все повторялось со
стопроцентной точностью… Кончилось тем, что один из канониров "Меркурия"
метким выстрелом перебил штаг фок-мачты одного из "турок". Мачта чуть не
упала. Это было уже серьезным повреждением и "турок" вышел из боя, а вслед
за ним - другой, и "Меркурий" победителем вернулся на базу русского флота в
Севастополь. Там и стоит с тех пор памятник капитану-лейтенанту Казарскому
с надписью: "Казарскому. Потомству в пример!" Очевидно, как намек
"самостийным украинцам"… А в дворянском гербе Казарских по царскому указу
появился силуэт "Меркурия" и изображение серебрянного пистолета на золотом
поле, в память о том пистолете, который лежал в крюйт-камере на бочке с
порохом во время боя…
Стремясь увековечить память этого боя, Государь распорядился, чтобы
в списках Черноморского флота всегда был военный корабль по имени
"Меркурий", но… чтобы он был сделан по чертежам того самого "Меркурия". У
Государя не хватило сообразительности, что техника совершенствуется, и "тот
самый" "Меркурий" - никому не нужен! Из положения вышли, назвав новейший
корабль - "Память "Меркурия". Был еще в Российском флоте корабль "Память
"Азова", но это уже другая история…
* * *
Cреди многих историй и легенд, связанных с Центральным
Военно-Морским Музеем, которые я слышал в детстве от экскурсовода Михаила
Михайловича Дементьева, одна связана со статуей Петра и Ботиком, которые
стоят в Центральном зале. Говорят, что ежегодно, в День Военно-Морского
Флота, в 12 ночи, Петр слезает с постамента, берет на плечо Ботик, через
центральную дверь выносит его на Стрелку , по лестнице между Ростральными
колоннами спускает его на Неву и ходит перед Зимним Дворцом в течение 2-х
часов, а потом - возвращает все на свои места и влезает обратно на
постамент…
Смотрительницы Музея рассказывали мне, что на следующий после Дня
Военно-Морского Флота день им приходится вытирать мокрую подводную часть
Ботика и сапоги у памятника Петра…
* * *
И последнее. Императорский Штандарт, о котором я упоминал выше
означал ФИЗИЧЕСКОЕ присутствие Петра Первого на корабле! Этот флажный
сигнал взвивался на мачте того корабля, на борт которого лично поднимался
Петр Алексеевич, и немедленно спускался, если он хотя-бы на минуту покидал
корабль.
В день смерти Петра Алексеевича, на Ботике, который находился тогда
на территории Петропавловской крепости в так называемом "Ботном Доме" -
павильоне, специально построенном для ботика на площади рядом с собором,
кем-то был поднят тот самый Императорский Штандарт! Так вот, с тех пор
Штандарт этот с мачты ботика НИКОГДА НЕ СПУСКАЕТСЯ! Думайте сами, что это
означает, если прочитать этот флажный сигнал буквально!
* * *
Как хорошо было бы, если бы нынешние офицеры и их началь -
ники в генеральских и маршальских погонах, исполняя Государеву службу
помнили бы историю Государства Российского, знали петровские заповеди, не
прикрывались бы Уставом, не боялись бы думать! Одним словом, не держались
бы Устава там, где надобно голову на плечах иметь! Ну а Государственная
Дума поняла бы, наконец, что цвета Флага Российского - не каприз
демократов, а История… А перед Историей надо обнажить голову…
Честь имею!
|
|
